0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

История не терпит сослагательного наклонения

Сослагательное наклонение истории

Неисторическое вступление

Достаточно часто заявляют о том, что «история не имеет сослагательного наклонения». Собственно говоря, так оно и обстоит. Если, конечно, мы имеем в виду ту историю, которая уже состоялась. Вот та самая история уже вполне естественным образом изменена быть не может. Здесь и сейчас. Тут всё правильно, логично и доступно. Мы не можем вернуться назад и что-то там изменить. Та история уже сформировалась.

Есть, конечно, такая штука как фальсификация истории, что каждый понимает по-своему, но это уже нечто совсем иное. Собственно говоря, история – это слишком регулярно политика, опрокинутая в прошлое. Чрезмерно часто. Поэтому история одной и той же войны в учебниках противоборствующих стран будет выглядеть ну очень по-разному.

Что есть, то есть. Сам по себе пример тысячелетней Руси-Украины ярко об этом свидетельствует. Есть политическая необходимость, и начинаются изобретения. Самое смешное, что миллионы людей в это верят…

Ну и автору очень интересно, какие дальнейшие последствия это явление может иметь. Ведь, в конце концов, история существует только в виртуальной реальности книг, фильмов и нашего сознания.

И будут у нас две несовместимые никак истории.

В принципе, уже сегодня общение с украинцами на темы исторические малоперспективно. У них имеется своя, альтернативная история.

Ещё более интересен литвинский синтез товарищей белорусов. Это вообще что-то с чем-то. Автор с глубоким уважением относится к древней литовской истории. Она имеет место быть, и ничего выдумывать тут не надо. История мощная и интересная, ещё более мощная и интересная история у поляков. При чём тут белорусы, понять очень сложно.

Русь-Украина и литвинство – это вполне очевидные попытки присвоить чужую историю за полным отсутствием своей. У венгров есть своя история, у чехов, поляков, болгар, хорватов… А вот у Киева и Минска – с этим проблемы.

Чем-то напоминает арабов с верблюдами у египетских пирамид. Специально сообщаю: пирамиды в Египте построили далеко не арабы. Увы. А признавать, что их государство – новодел, им почему-то не хочется.

Но это всё-таки немного другое…

Непосредственно альтернативы

Разнообразные фантастические и полуфантастические повести – это тема совсем отдельная.

Автор же имел в виду историю более академическую, от политики немного отдельную, если, конечно, такое вообще возможно (а почему бы и нет)?

Так вот, насчёт неё, родной, тут, как ни странно, прорисовываются два варианта: свобода воли и историческая предопределённость.

Да, безусловно, история уже состоялась, но в тот самый момент Вильгельм Завоеватель мог бы, в принципе, и не решиться на высадку в Англии.

Или его высадка могла сорваться, либо он мог проиграть битву при Гастингсе.

А может, все эти события связаны в цепочку, нанизаны на нить, как бусины?

Так всё-таки какой вариант верен?

Любители фразы «история не имеет сослагательного наклонения» как-то по умолчанию подразумевают, что вариантов нет совсем: что суждено, то и произойдёт. Иначе что они тогда имеют в виду?

А как вообще можно определить, находясь внутри системы, какой принцип там действует?

Сказать с высокой степенью достоверности достаточно сложно. Ведь всегда можно заметить, что все наши выборы из двух зол и метания предопределены изначально.

Самое интересное, что одни и те же люди обвиняют нацистскую верхушку Третьего рейха в чудовищных преступлениях против человечества и одновременно утверждают, что у истории не бывает сослагательного наклонения (говоря уже о Знамени Победы над Рейхстагом), но если Знамя было предопределено изначально, то значит, и все чудовищные преступления нацизма тоже были заложены в изначальной программе мироздания, и выходит, несостоявшийся австрийский живописец – всего лишь жалкая марионетка провидения?

И кстати, да, вообще-то, Гитлер был марионеткой (вполне конкретных политических сил), куклой, которая попыталась перекусить бечёвки. Но идея в том, что для описания истории нельзя одновременно и параллельно использовать оба варианта описания истории, иначе ерунда какая-то выходит.

Если Гитлер ничего не мог изменить, то в чём его вина?

Ежели ему изначально было предначертано возглавить Германию, развязать войну, то в чём его можно обвинить?

Коль, как говорится, весь мир – театр, и люди лишь играют отведённые им роли в пьесе, то в чём тогда их вина или заслуга?

С другой стороны, если Гитлер обладал свободой воли и мог выбирать варианты будущего, тогда и война могла начаться и завершиться очень по-разному (или вообще не начаться), и ничего фантастического и завирального в этом нет.

То есть надо выбирать: или Гитлер – «слуга сатаны» и был проклят и обречён на совершение всех этих художеств, или Знамя Победы могло и не взвиться над Рейхстагом. То есть или одно, или другое, но не то и другое вместе.

Вспоминается история с проворовавшимся рабом одного древнегреческого философа:

– Но мне суждено было украсть!
– И тебе было суждено быть наказанным, – последовал ответ философа.

То есть или Гитлер всего-навсего политик – тогда история подвижна, или «слуга сатаны» – и тогда всё это приобретает слегка религиозный оттенок, как оно и имело место быть в советских учебниках истории. Где он был как бы от всей души ненавидим, но абсолютно неизбежен (как порождение сил тьмы и мирового капитала).

Просто за перечислением вереницы дат и событий как-то ускользает вот этот самый основной вопрос. Если история была подвижна до 22 июня 41-го, то почему она должна была изменить свою суть с наступлением этой самой даты?

Война могла идти очень по-разному и иметь совсем разные результаты.

Откуда следует тот факт, что наша победа была неизбежна?

По крайней мере, совсем не из соотношения сил и компетенций сторон на период с лета 1941 по лето 1942.

Или операция «Барбаросса» и её провал – игра высших сил или результат вполне земных решений и ошибок?

Но ни то и другое напополам (почему-то вспоминается классика, а именно «Илиада», там было напополам). Всплывает в памяти также вопрос инквизиторов к Жанне д’Арк: «Зачем же ты призывала солдат сражаться, если Господь все равно дарует им победу?» И в ответ прозвучало: «Чтобы Бог даровал победу, солдаты должны сражаться».

На первый взгляд, простой вопрос

Пожалуй, самое парадоксальное в советской истории – это то, что, полностью и категорически отринув религию, наша советская историческая наука сохранила точку зрения предопределённости всего сущего, только уже не с точки зрения религиозных откровений, а с точки зрения марксистко-ленинского учения.

Читать еще:  Please log in or register

Как бы получалось, что ещё во времена Юрского периода торжество идей социализма по всей галактике было абсолютно неизбежно. Что, безусловно, не могло не внушать настоящего священного трепета.

Даже американцы в какой-то мере пытаются играть в эти игры, только тут уже главные маркеры цивилизованности – свобода и демократия. Куда уж без них. Ну и там свободный рынок и свобода предпринимательства как основы галактической цивилизации далёкого будущего. Как говорится, хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах.

Так всё-таки характерна ли для истории линейность (как железнодорожная магистраль) или тут имеются варианты (развилки)?

Наличествует один достижимый вариант будущего (рано или поздно) или есть варианты?

Идея предвидения будущего как раз исходит из простого факта его однозначности и предопределённости.

То есть, если человеческая история – всего лишь книга или фильм, то вполне логично желание увидеть, а что там дальше?

Если же будущее очень многовариантно и, чем далее в будущее, тем более оно поливариантное, то подобный вопрос смысла не имеет в принципе.

Другими словами, на самом деле это две очень разные модели. И совмещать их достаточно странно. И какая из двух моделей верна – вопрос сложный и философский, но применять их одновременно для описания истории – достаточно странный ход. Предопределённость или есть, или нет. Она не может появляться или исчезать в какой-то момент истории. Как и свобода воли. Или есть, или нет.

Мы, в конце концов, имеем единый исторический процесс и, если прошлое не имеет сослагательного наклонения, то его не имеет и настоящее. Будущее, кстати, тоже не имеет.

Противоположная точка зрения – сейчас да, событие в прошлом уже произошло и отменить мы его не можем, но в момент происхождения события (когда время было свежим) всё могло сложиться иначе.

И кстати, да, Вторая мировая случилась бы и без одного известного австрийского художника (она имела гораздо более серьёзные причины, чем психопатия отдельно взятого богемского ефрейтора). Мыслить иначе – полностью антинаучно. Если по-простому, там очень серьёзные люди интерес имели, куда там до них богемским ефрейторам… И это были даже не представители германского монополистического капитала.

Хотя промахнись тогда Гаврило Принцип в Сараево… И всё могло бы пойти иначе. Ходят слухи, что они были неплохо знакомы… И работали в паре. Австрийские же подданные? Дальше – всё по О. Генри. Вот тебе и теория заговора.

Архив форума

[25.05.2009 14:05] – BlagJag
История не терпит сослагательного наклонения

Миллион раз слышал данную фразу, только так и не могу понять точного смысла. Что за сослагательное наклонение?

[25.05.2009 14:12] – Helena

А что такое «сослагательное наклонение» вообще? 🙂

История не терпит предположений, которые заключаются в использовании сослагательного наклонения: «что было БЫ, если БЫ он БЫ поступил так». или . «если БЫ произошло следующее».

История — свершившийся факт, поэтому анализировать ее нужно исходя из свершившегося.

[25.05.2009 15:09] – BlagJag

[25.05.2009 15:02] – adada
Боржом можно не пить 🙂

%%Миллион раз слышал%%

Очевидно, степень категоричности ответа на вопрос темы зависит от языка. В обоснование тезиса можно привести следующее высказывание Отто Есперсена: «. языки, имеющие для сослагательного наклонения специальную форму, вовсе не используют ее для одних и тех же целей. Поэтому, несмотря на то, что это наклонение одинаково названо в английском, немецком, датском, французском и латинском языках, оно не является строго идентичным в каждом из них.
. существует множество языков, не имеющих ничего похожего на то, что можно назвать сослагательным наклонением, как бы широко ни понимался этот термин.»

Так что если ‘ BlagJag’ — англичанин, немец, датчанин или француз, никакие мудрые ЛАД’ы («лингвистически активные добавки») в его _миллионерском_ рационе изменить ничего не смогут.

[25.05.2009 15:07] – BlagJag
Re: Боржом можно не пить 🙂

adada, уколоть меня Вам не удалось. Весь яд остался в Вашем жале.

[25.05.2009 15:22] – adada

«Колоть бы рад, прикалываться тошно!» Вот это — самая настоящая шуточка в относительно серьезном формате, а выше адада пытался выразить серьезную мысль, придав ей шуточную и относительно безобидную форму.

+
%%Весь яд остался в Вашем жале.%%
Но интересно, а где же осталось это гипотетическое жало?! :))

сослагательное наклонение истории

«У истории нет сослагательного наклонения» — дурацкая русскоязычная фраза. Самими историками она, разумеется, не разделяется; историки как раз полагают, что оценка вероятностей и перспектив потенциально возможных направлений хода истории и сравнительных последствий разных альтернатив является хотя и трудным, но легитимным предметом исторических исследований. В частности, совершенно необходимым для понимания выборов стоявших перед различными акторами истории и мотивов принятия ими делаемых решений.

Штудии некоторых исторических событий вообще насквозь полны сослагательным анализом. Так, например, исторические исследования завершения войны в тихоакеанском регионе и атомных бомбардировок Японии представляют из себя массированным образом исследование, анализ и сравнение контрфактических альтернатив. (Вот, в качестве совершенно характерного примера исследований по данной тематике статья, которая эксплицитно исследует различные контрфактические альтернативы и их возможные комбинации.) Аналогично, множество исследований WW2 задаются вопросами в роде «каковы были возможные для Гитлера стратегии после 1939?» и т.д.

Существуют кроме того исторические упражнения также и специфически, полномасштабно в субъюнктивной истории — в виде серий сборников статей профессиональных, академических историков на тему «what if» исследующих развилки истории, возможные альтернативы и их вероятное течение.

ed. Robert Cowley, «What If?: The World’s Foremost Military Historians Imagine What Might Have Been»
ed. Robert Cowley, «What If? 2: Eminent Historians Imagine What Might Have Been»
ed. Robert Cowley, «The Collected What If? Eminent Historians Imagine What Might Have Been»
ed. Robert Cowley, «What Ifs? Of American History»
ed. Andrew Roberts, «What Might Have Been: Imaginary History from Twelve Leading Historians»
Roger L. Ransom, «The Confederate States of America: What Might Have Been»
eds. Dennis Showalter, Harold Deutsch, «If the Allies Had Fallen: Sixty Alternate Scenarios of World War II»
ed. Niall Ferguson, «Virtual History: Alternatives and Counterfactuals»

Наконец, лишь в перспективе сослагательных оценок возможно вообще какое-либо извлечение уроков из истории.

И, наконец, самая фраза про «благодаря [чему-то]» может иметь смысл исключительно в перспективе сравнения фактически осуществившейся истории с сослагательными альтернативами. Если сослагательных альтернатив не мыслится, то и никаких «благодаря» быть априори не может.

Бочаров Алексей Владимирович
«Проблема альтернативности исторического развития: историографические и методологические аспекты»
http://klio.tsu.ru/contents.htm

Расхожие фразы о том, что история не имеет (не знает, не терпит, не допускает, не любит, в ней нет) сослагательного наклонения, или — историческая наука исключает (в ней не применимо, не допустимо) сослагательное наклонение, буквально заполонили публицистику, а отчасти и аргументы историков-профессионалов. Это явление могло бы стать интересным объектом исследования для меметики — науки, описывающей в терминах генетики размножение, распространение, отбор, мутации и смерть мемов — элементарных единиц, квантов культуры.[2] Такими информационными квантами – мемами, могут выступать в том числе и сформулированные идеи, литературные клише и обороты используемые авторами печатных работ. Жизнь мема можно представить по аналогии с траекторией распространения вируса, который может существовать только в клетке инфицированного носителя. Носителями мема «история не имеет сослагательного наклонения» в нашем случае являются рассуждения историков, посвящённые историческому опыту, “урокам истории”, выбору, сделанному субъектами исторической деятельности в переломных ситуациях, неожиданным изменениям хода событий под воздействием случайностей.

Характерно, что вслед за утверждением о недопустимости сослагательного наклонения в истории или перед ними очень часто звучат рассуждения именно в сослагательном наклонении. Это, с одной стороны, показывает необходимость этого самого “сослагательного наклонения” в изучении исторического прошлого, а с другой стороны, свидетельствует об отсутствии, или, по крайней мере, неразвитости методологической рефлексии по данной проблеме. Для значительной части отечественных историков вся методология по этому вопросу чаще всего сводится к ещё одному мему, а именно: “изучать то, что могло бы быть, следует для того, чтобы понять, почему всё произошло именно так, а не иначе”. Думается, что проблема альтернативности исторического развития в силу своей важности и сложности не должна сводиться к функционированию мемов.

Альтернативность исторического развития это один из наиболее функциональных феноменов исторического сознания. Осознание или отрицание возможности иного хода событий часто служит основной причиной обращения к прошлому. Когда возникает осознание альтернативности исторического развития? Наверное, тогда, когда историки начинают объяснять ход событий не волей богов, а волей человека. Например, уже знаменитая книга Никколо Макиавелли “Государь” (“Князь”) переполнена рассуждениями в сослагательном наклонении. Впрочем, поиск изначальных историографических истоков темы альтернативности не входит в наши задачи. Работа посвящена только периоду, когда альтернативность исторического развития осознаётся как особая методологическая проблема, требующая специального изучения.

Почему история войны не терпит сослагательного наклонения?

2.
Еще две тысячи лет назад древние римляне понимали, что истина не может быть доступна большинству, что одобрение толпы – это доказательство полной несостоятельности. Потому историк — это всего лишь детонатор. Его работа – пробудить в думающих людях, которые всегда в меньшинстве, интерес к прошлому своего народа, своей страны, своего континента, своей планеты.
История никого ничему не научила. И все же её надо изучать. Дабы кто-то начал изучать, его надо заинтересовать.
Главное требование к любой книге, к любой статье, к любой публикации – интересное содержание. Если вы сочиняете наставление по использованию малой пехотной лопаты, то уж будьте любезны написать так, чтобы те, кому оно адресовано, читали взахлеб. Иначе, не прочитав инструкцию, они лопатой копать будут не так, как предписано.
Если вы рассказываете своим солдатам устройство оборачивающего редуктора силовой передачи танка, то ваш рассказ должен быть захватывающе интересным. Таким, чтобы у ваших солдатиков челюсти отвисли. Солдат наш известно о чем думает. Так вот задача любого преподавателя и воспитателя в том, – а любой командир является учителем и воспитателем, – чтобы солдата от мысли греховной отрешить. Рассказ командира должен быть интереснее того объекта, на котором солдатик сосредоточил свои мечты, желания и стремления.
И книги надо писать только интересные.
Неинтересные книги надо сжигать. Вместе с авторами.
Варварство! – восклицают ревнители добродетели.
А я не понимаю их позицию. Если оставим нудную книгу на полке, то её никто никогда не прочитает. Если бросим в печку, её тоже никто никогда не прочитает. Так почему неинтересные книги нельзя бросать в топку? Будет она на полке пылиться, занимая место, либо сгорит, велика ли разница!
Кремлевские идеологи требовали от разнообразных Стаднюков и Чаковских, от Анфиловых, Некричей, Городецких и Тельпуховских писать о войне нудно и тоскливо. Зачем? Да затем, чтобы пригасить или вовсе убить в народе интерес к военной истории. Означенные товарищи и иже с ними много добились. Но удушение народного интереса к своей истории вообще, и к истории войны, в частности, — это преступление против народа. Народ, не знающий прошлого, не имеет будущего.
Властью подкупленные историки и писатели выдавали пудовые фолианты, которые никого не волновали, никого не задевали за живое, ни в ком не будили интереса и желания разобраться. Цель кремлевских идеологов – превратить народ в толпу, ибо быдлом легко управлять.
Вот почему я считаю врагами народа историков, которые преднамеренно писали унылые книги о войне, которые сознательно отбивали интерес к прошлому. Вот почему считаю, что не только книги скучных сочинителей, но и они сами заслужили публичного сожжения на площадях в огне своих никчемный, никем не читанных творений.
Я призываю изучать и анализировать действия предшествующих поколений, находить и изучать промахи, просчеты и ошибки. Чтобы избежать повторения. Или хотя бы сократить количество этих повторений. Все мы стоим на пороге чудовищных катаклизмов, в результате которых будут перекроены границы, стерты с карт старые названия, сокрушены или сами распадутся великие государства. Никуда нам от этого не уйти. К этому надо готовиться, извлекая уроки из прошлого. Именно поэтому обращаю внимание моего читателя на самую грандиозную и самую кровавую (на данный момент) войну.
Наши мудрые предки в незапамятные времена ввели в свой язык сослагательное наклонение. Это сверхмощный инструмент анализа, прежде всего анализа собственной истории. Давайте же чаще пользоваться этим инструментом.
Были ли у Советского Союза, у Красной Армии другие варианты действий в 1941 году?
Кремлевские вожди, коммунистические идеологи, маршалы победы, мудрые академики твердо отвечают: нет! Враг был сильнее, все равно ничего бы не изменилось. И тут же добавляют: что было, то не вернешь, история не терпит сослагательного наклонения.
Вот образец. Генерал армии Лобов Владимир Николаевич был последним начальником Генерального штаба Вооруженных сил СССР. Через много лет после крушения Советского Союза в редакции газеты «Красная Звезда», которая является Центральным органом Министерства обороны Российской федерации, шел откровенный разговор о начале войны. Генералу армии Лобову был задан вопрос, на который он дал ответ:

— Можно ли предположить, что при определенных условиях все могло сложиться совершенно иначе?
— С моей точки зрения, предотвратить 22 июня мы никак не могли.
(«Красная звезда» 6-12 мая 2009)

Генеральный штаб — мозг армии. Мнение начальника Генерального штаба, пусть и бывшего, — это мнение высшего военного авторитета России. Владимир Николаевич Лобов не просто генерал, у которого на шее Маршальская звезда, а на погонах звезды первой величины, он автор ряда научных трудов, доктор военных наук, кандидат исторических наук, профессор, действительный член Российской Академии естественных наук, председатель общественной комиссии «Память народная».
Жаль, что все свои знания о войне доктор военных и кандидат исторических наук профессор Лобов черпал в бездарных и безграмотных мемуарах Маршала Советского Союза Жукова.
Вот что бывший начальник Генерального штаба ВС СССР генерал армии В.Н. Лобов знает о войне:

«На первоначальном этапе войны в боевых действиях участвовали три фронта. Десять армий участвовали в боях первых месяцев, десять!»
(«Красная Звезда» 6-12 мая 2009)

О каких трех фронтах речь?
21 июня 1941 года решением Политбюро было создано пять фронтов.
О каких десяти армиях толкует этот выдающейся полководец?
Генерал говорит о первых месяцах войны, то есть — минимум о двух месяцах.
Так вот: уже в первую неделю войны
на Северном фронте воевали три армии (7, 14, 23-я),
на Северо-Западном — три (8, 10, 27-я),
на Западном — четыре (3, 4, 10, 13-я),
на Юго-Западном — четыре (5, 6, 12, 26-я),
на Южном — две (9,18-я).
2 июля 1941 года германские войска столкнулись с передовыми частями Второго стратегического эшелона, а это еще семь армий (16, 19, 20, 21, 22, 24, 28-я).
В июле 1941 года к пяти действующим фронтам добавился Центральный фронт. В том же месяцы на разных фронтах вступили в сражение 29, 30, 31, 32, 33, 34, 43-я и Приморская армии.
В августе к шести действующим фронтам добавились еще два — Брянский и Ленинградский. В этом месяце были сформированы 37, 38, 40, 42, 48, 49, 50, 51, 52, 54, 55-я армии.
Но и это не все. 6-я армия погибла, но в августе 1941 года возникла вновь. Номер тот же, но это совсем другая армия, другой командующий, другой штаб, другой боевой состав, действовала новая 6-я армия в составе другого фронта.
В боях погибли 12-я и 16-я армии, но в августе 1941 года появилась новая 12-я и новая 16-я армии.
А бывший начальник Генерального штаба с маршальской звездой на шее, действительный член Российской Академии естественных наук, председатель общественной комиссии «Память народная» толкует про три фронта и десять армий, черпая знания из книги, на обложке которой значится имя Жукова.
Безответственные борзописцы, которые вспоминали вместо Жукова, на карте группировки войск, которая сложилась к рассвету 22 июня 1941 года, забыли нанести 27-ю армию в составе Северо-Западного фронта, 13-ю армию в составе Западного фронта, 9 и 18 армии в составе Южного фронта. И семь армий Второго стратегического эшелона забыли. И вот эта карта, составленная совершенно безграмотными людьми, является основой знаний генерала армии, который совсем недавно был начальником Генерального штаба Вооруженных Сил Советского Союза, членом Совета обороны при Президенте СССР и военным советником Президента Российской Федерации!
Вот такая у нас «память народная».
Большой военный деятель не владеет элементарными знаниями о войне, открытыми знаниями, которые доступны любому школьнику. Потому объявляет, что иных вариантов развития событий быть не могло.
И эти заявления на весь мир разносит Центральный орган Министерства обороны РФ. Неужели главный редактор «Красной Звезды» не знает, сколько фронтов и армий приняли на себя удар германских войск летом 1941 года?
И никто эти генеральские открытия не опровергает.
В момент, когда генерал армии Лобов рассказывал про три фронта и десять армий, министром обороны России был гражданин Сердюков Анатолий Эдуардович. За все, что печатала центральная военная газета, он отвечал лично. Неужели и он не знал, сколько армий и фронтов было у Сталина летом 1941 года?

3.
Чудовищное невежество высшего военного руководства Советского Союза и России — вот основа заявлений о том, что летом 1941 года Красная Армия была обречена на разгром, что никаких других вариантов развития событий просто не было, что история сослагательного наклонения не терпит.
Достаточно интересно, что те же многозвездные генералы и высоколобые академики весьма широко используют сослагательное наклонение в ситуациях, когда это им выгодно. Пример:

«Разве Гитлеру и Муссолини удалось бы захватить власть и ввергнуть Европу в пучину войны, если бы все антифашисты, и прежде всего коммунисты и социалисты западноевропейских стран выступили единым фронтом? Конечно, нет.»
(Военно-исторического журнала. 1962, № 5. Передавая статья).

Дабы вину за развязывание Второй мировой войны снять с Советского Союза, кремлевские идеологи употребляют сослагательное наклонение, обвиняя кого угодно: ах, если бы коммунисты и социалисты западных стран объединились, то Гитлер и Муссолини не пришли бы к власти!
При этом ученые товарищи забывают сообщить, что именно вожди Советского Союза не хотели ни с кем объединяться для борьбы с фашизмом, мало того, требовали от подчиненных им коммунистических партий западных стран не только не объединяться с социалистами и социал-демократами, но вести против них войну на уничтожение, тем самым открывать Гитлеру путь к власти и к войне.
Товарищ Сталин объявил борьбу с социал-демократией главной задачей коммунистов Германии:

«Неустанная борьба с социал-демократизмом по всем линиям… включая сюда разоблачение буржуазного пацифизма» (Ленинградская правда. 14 июля 1928).

Удивительная вещь: разнообразные маршалы победы и увенчанные лаврами академики объявляют, что история не терпит сослагательного наклонения, и тут же его используют без ограничений, словно оружие массового поражения. Сослагательное наклонение — основа всей коммунистической мифологии. Давайте же полистаем тома высоколобых сочинителей:
Ах, если бы в 1937 году Сталин не перестрелял выдающихся стратегов!
Ах, если бы удалось воплотить в жизнь гениальные планы Тухачевского!
Ах, если бы Сталин не поверил Гитлеру!
Ах, если бы Сталин не уничтожил укрепленные районы на старой границе!
Ах, если бы мы успели построить укрепленные районы на новой границе!
Ах, если бы в Красной Армии было больше новейших танков и самолетов!
Ах, если бы Сталин послушал великого Жукова и привел войска в готовность!
Ах, если бы удалось оттянуть войну еще на год и перевооружить Красную Армию!
Ну и коронное: ах, если бы был жив Ленин!

* * *
Давайте же воспользуемся сослагательным наклонением, столь любимым нашими академиками и маршалами победы, и ответим на вопрос: могла ли история войны сложиться иначе?
На тот же вопрос отвечаю: могла.
Варианты были.

Источники:

http://topwar.ru/188275-soslagatelnoe-naklonenie-istorii.html

http://gramota.ru/forum/veche/86931/

http://oboguev.livejournal.com/2290276.html

http://don-katalan.livejournal.com/1732226.html

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector